Отправьте нам свой пресс-релиз или заявку на мероприятие

Если вы хотите заказать проведение семинара, мастер класса, конференции, заполните заявку и мы сразу с вами свяжемся, что бы обсудить детали. Мы опубликуем ваш пресс-релиз если он будет интересен нашей аудитории.
  • Только для связи

Гульнар Бажкенова: «У журналистики карма тяжелая»

Шеф-редактор Esquire.kz стала следующей персоной, с которой в рамках празднования 20-летия Казахстанского Пресс-клуба мы побеседовали о профессии, о том, каково работать молодым журналистам, и на кого имеет смысл ориентироваться.

10331729_702657596461849_1525218835_n

— Гульнара, вы в журнале Esquire с августа прошлого года, и с этого времени я наблюдаю за вашей активностью – вы много и регулярно пишете. Чем вызвана ваша продуктивность?

— Знаете, это уже забавно, и может многое рассказать о нас. Дело в том, что у меня если берут интервью, то обязательно спрашивают о секретах какой-то такой работоспособности. А я работаю в нормальном для журналиста режиме. Посмотрите, как работают топовые российские авторы, журналисты, публицисты – Леонид Бершидский, Юлия Латынина, Олег Кашин. Если сравнить с нами, то получится, что наши так называемые публицисты, которые пишут раз в полгода, – это любители. Потому что регулярность – это одно из качеств, свойств, необходимостей профессионала. Они кроме статей, интервью, редактирования, еще и книги пишут. А у нас просто стандарты занижены. И на общем вялотекущем фоне кажется, что человек как-то особенно трудолюбив. Но это только наши стандарты.

— Тем не менее, вы живете и работаете здесь, легко расслабиться в среде, которая не отличается сильной конкуренцией…

— У человека должна быть собственная планка, я вообще в жизни если с кем и конкурирую, то только с собой, никогда никого не догоняю, не перегоняю, как-то не страдаю этим, но и плестись не хочу. К тому же мы живем в условиях открытого информационного пространства, мы видим, как работают другие, Ларри Кинг, например, на CNN работал без выходных – я так не смогла бы, но почему и не создать себе кумира? Это мобилизует.

— А пресса англоязычная? Читаете?

— Да, читаю, особенно сейчас благодаря интернету все под рукой. Однако российская пресса все же мне ближе, либеральная, конечно. В Америке, в Европе уровень журналистики выше, но у них иной дискурс, другие проблемы. Но вообще, возвращаясь к разговору про нас, это самобичевание – что у нас мало, плохо пишут и журналисты ленивые – не совсем справедливо. Не такая уж наша журналистика и слабая. Пока я работала в телевизионном проекте «Открытая Азия» (программа НПО «Интерньюс Казахстан», прим.), я ездила по Узбекистану, Таджикистану, Кыргызстану и видела их медийное поле – по сравнению с нами, кроме Кыргызстана, это даже не 20 лет назад, это совсем другая реальность. У нас все равно что-то происходит, рождаются новые сайты, программы, талантливые авторы.

— Иными словами, вы считаете, что казахстанская журналистика становится профессиональнее сегодня?

— Мне хочется быть оптимистом. Если посмотреть, какое у нас идет давление на СМИ, сколько создают барьеров и трудностей, то мы, журналисты, можем даже похвалить себя. Нас ведь как лисов загнанных обложили флажками, сейчас вот криминализировали клевету, любое слово может стоить нам свободы. Тем не менее, мы держимся, работаем.

— В этих условиях особенно тяжело молодым журналистам, не считаете?

— Наверное так, они не видят большой конкуренции – пошел на пресс-конференцию, все переписал, сдал, получил гонорар, больше и не требуется. Но я бы отметила еще не всегда положительное влияние социальных сетей. Есть толковые ребята (бестолковых-то и не жалко), с которыми они играют злую шутку. Вот смотрите, молодой человек только начинает свой профессиональный путь, ему 20 с небольшим, он, не напрягаясь, пишет левой пяткой что-то эффектное в Твиттере и Фэйсбуке – тут же десятки ретвитов, сотни лайков, перепостов. Завтра он пишет еще что-то – и опять отклик, комментарии знакомых и незнакомых людей: «О, ты талантище!» И он уже думает, что так и надо, можно не утруждаясь, получать восхищенных читателей. Не понимая, что все это пустой шум, ноль, за этими комплиментами и лайками для профессионала ничего не стоит. Это эмоциональное поглаживание. Соцсети – это вспомогательный для журналиста инструмент, и, наверное, мы единственная страна, где Фэйсбук могут воспринимать так серьезно, что составляют там рейтинги. Старикам потеха, а молодые попадаются на удочку. Но Фейсбук не индексируется, нигде в поиске эти заметочки не отобразятся, и лезть в хронику никто не будет, кроме отдельных маньяков. Откройте блог – это будет ваше личное маленькое СМИ.

— Раз уж заговорили о блогах – сейчас вы реже пишете для своего блога на yvision. Потеряли интерес?

— Нет, я обязательно вернусь к своему блогу, мне очень нравится в блогах абсолютная свобода формы и содержания, ощущение того, что ты – собственник своего персонального СМИ. Просто сейчас я в основном пишу в журнал Esquire.kz, шеф-редактором которого являюсь, профессиональный интерес и необходимость преобладают. Моей мечтой было бы создать отдельный стенделон-блог, монетизировать его, чтобы он приносил доход, но это в Казахстане труднодостижимо.

— Вы работаете по плану или в большей степени спонтанно?

— Трудно ответить, ну что значит по плану? Есть какие-то материалы, которые ты как редактор по плану выстраиваешь, а есть колонки, которые пишешь сразу, откликаясь на происходящее вокруг. Сейчас и политическая, и общественная жизнь очень насыщенные, они постоянно заставляют вас менять, корректировать запланированное, но рождают какие-то идеи.

— Как относитесь к критике?

— Со стороны виднее, честно говоря, меня иногда упрекают, что я не очень терпимый к критике человек (смеется). Самой-то мне кажется, что я очень даже конструктивно принимаю все замечания. Но понимаете, надо еще отличать критику от обиды, простой человеческой обиды от того, что человек слышит не то, что хочет слышать. Люди в большинстве своем хотят читать статьи, которые совпадают с их взглядами на события и в целом на мир – такие публикации они хвалят. А если ты подаешь им другое мнение, иной угол зрения, они сердятся.

— Но вы реагируете, если критика появляется?

— Иногда да, реагирую. Но чаще всего лучше промолчать – я услышал твое мнение, оно для меня важно, а это действительно так, и все. Ну, интернет есть интернет, бывает, что и зацепишься. Ко мне в Фэйсбуке одно время регулярно стали заходить коллеги и упрекать в чем-нибудь. Я кстати, совершенно не представляю, что я захожу к какому-то журналисту на страницу и начинаю ему выговаривать, что он что-то делает не так. Наверное, это зависит уже от личности, внутреннего кодекса порядочности, к тому же мне некогда, я не читаю внимательно другие СМИ, лишь быстро просматриваю, чтобы быть в контексте, и достаточно. Для меня важно делать свое дело, а не критиковать коллег.

— А глупые комментарии вас не раздражают?

— Я не замечала у себя глупые комментарии, мне кажется, меня комментируют умные. Но вообще нас многое раздражает в жизни. Вот дождь, снег, слякоть – тоже не очень приятны, но что мы можем с этим поделать? Ничего. Разве что воспользоваться зонтом и переждать. И воспринимать комментарии так уж всерьез не нужно, не стоит ждать от людей каких-то откровений. Я как-то читала статью на adme.ru, в которой объяснялись генетические причины глупости. Процент глупцов – очень высок, умных людей мало, так что не ждите, что вас будут комментировать исключительно нобелевские лауреаты (смеется). И почему комментарии должны быть особенными, это просто мгновенная, спонтанная реакция людей.

— Да, но не возникает ли усталости от этого отвлекающего шума, который порождает сеть? Не мешает ли это работать дальше, ведь положительная оценка чаще остается «за кадром»?

— У журналистики, как у профессии вообще карма тяжелая. Если ты делаешь свою работу хорошо, то кто-то обязательно будет тебя не просто не любить, но ненавидеть. И сеть тут не при чем, все это было и раньше – ты снимаешь репортаж, а потом выслушиваешь обиду от героев, которым хотелось, чтобы их хвалили, чтобы сделал так, как они хотят. Журналист – это особый склад ума, характера. А сеть просто увеличила все это в геометрической прогрессии. Помните фильм «Красотка-2»? Там герой Ричарда Гира, журналист, идет по улице, ему навстречу бабка, спрашивает: «Это вы такой-то автор?» – Он говорит: «да». И тут она его со всей силы бьет по лицу газетой с его публикацией. Вот большинство комментаторов – эти бабки. Если вас все любят, все ваши герои просто счастливы, после того как вы напишете о них, это значит одно – вы зависимый, плохой журналист. Но я не про эффект желтой прессы, когда единственная цель – это пойти куда-то и без смысла, без ума все обгадить.

— Для кого вы пишите?

— Я пишу для образованных людей. Если вы заметили, стиль у меня совершенно не таблоидный, хотя я начинала в самом массовом казахстанском таблоиде, но потом, видимо, переросла и мне даже стиль написания, лексика желтой прессы стали неприятны. Я даже из профессионального интереса не читаю и не смотрю этот формат. Наверное, можно сказать, что я пишу для городских людей от 24 лет и старше, даже судя по фейсбуку, это так, меня читают взрослые, умные люди.

— А темы – что наиболее интересно для вас?

— Как журналисту общественно-политические. Даже если это культура, то меня интересует не то, скажем, как балерина делает фуэте, а в каких условиях она работает, что за кулисами, и так далее. Ну а как блогеру мне нравятся и другие темы, например я люблю писать такие маленькие рассказы, описывать реальные истории, произошедшие в моей жизни или жизни моих знакомых, друзей. Люблю иногда писать про кино, рецензии на фильмы.

— Складывается впечатление, что ваша работа ненормированная…

— Это опять к вопросу о моем трудоголизме, которого нет? Поверьте, если бы он был, я бы им хвасталась. А так у меня были проблемы со здоровьем, я наоборот берегу себя и стараюсь работать по режиму. Но когда я прихожу на работу, я работаю. У журналистов есть такая вредная привычка – откладывать, ходить на перекуры, вести беседы в баре. Я когда на телевидение в новости пришла, удивлялась тому, что человек может отснять материал утром, скажем пресс-конференцию, а монтировать прямо перед вечерним выпуском в экстренном режиме, потому что весь день он ходил туда-сюда. Хотя сейчас с этим, наверное, пожестче. А вообще лучше дома поспать, чем сидеть на рабочем месте в офисе и играть в компьютерные игры. Пользы будет больше.

— Вы ощущаете себя журналистом и никем другим?

— Да, конечно. Я считаю, что журналистика – это профессия престижная, уважаемая, интеллигентная. В Казахстане, конечно, кто-то может считать более престижной работу таможенника, журналистика – вообще не очень восточная профессия, рафинированная, немножко еврейская даже… В журналистике не требуется лицензий, поэтому тут много крутится случайных людей, но и достойных мастеров много, есть на кого ориентироваться.

— Кто из учителей или коллег оказал на вас большее профессиональное влияние?

— Владислав Маркович Карака, мой первый наставник в «Караване». Удивительный человек и профессионал. Мне вообще повезло попасть в эту газету – там я прошла сильную школу, которая брала истоки еще в центральной советской прессе – это был высокий уровень. Моими руководителями и учителями были легендарный Мельцер, не менее легендарный Вадим Борейко, Гульнара Танкаева. В «Караване», при том, что газета бульварная, были очень высокие профессиональные стандарты и настоящая конкурентная борьба за полосу. Я, еще соплячка тогда, имела возможность конкурировать с лучшими профессионалами страны, такими как Сапа Мекебаев, Виктор Верк, Геннадий Бендицкий, Хельча Исмаилова.

— Ну и последний вопрос к вам, Гульнара, – книги. Есть амбиции посвятить себя их написанию?

— Наверное, у любого пишущего человека есть такое потаенное желание… Конечно, оно у меня есть, периодически возникает и точит – ты это можешь… или не можешь… И это правильно, на Западе карьера журналиста развивается не по принципу – дальше в главреды или в пиарщики, – это, прежде всего, оттачивание своего мастерства, закономерным итогом чего часто становятся книги. От Диккенса до Хемингуэя, вся английская и американская литература вышла из журналистики. Но это, разумеется, великие, для них журналистика была эпизодом, а журналисты чаще всего пишут нон-фикшн-литературу.

— Тогда я задам вопрос таким образом – если однажды мы увидим книгу Гульнары Бажкеновой – в каком жанре она будет?

— Нон-фикшн. В Америке такая литература издается в большом количестве и превосходном качестве. Читаешь взахлеб, как детектив. Но что там у нас, даже в России этого жанра как такового нет. Когда факт ничего не значит – нон-фикшна быть не может. Влияют и материальные условия. Вот один из моих любимых авторов – Малкольм Гладуэлл, журналист, он работает в журнале «Ньюйоркер», так вот ему там дали год оплачиваемого отпуска, чтобы он спокойно собирал материал, фактаж и писал книгу. Вот бы мне дали такой отпуск (смеется).

— Я вам желаю написать то, что вы хотите – думаю, что это будет, как минимум, занятно.

— Спасибо!

 

Юлиана Алексеенко

Похожие публикации