Отправьте нам свой пресс-релиз или заявку на мероприятие

Если вы хотите заказать проведение семинара, мастер класса, конференции, заполните заявку и мы сразу с вами свяжемся, что бы обсудить детали. Мы опубликуем ваш пресс-релиз если он будет интересен нашей аудитории.
  • Только для связи

Ержан Сулейменов: «Мне все равно, как смотрят на новость, главное – соблюсти кодекс редакции»

Журналист и медиапродюсер Ержан Сулейменов возглавляет мультимедийный портал «Радиоточка» с июня 2014 года. Мы задали ему вопросы о том, как строится теперь работа в этом СМИ, и узнали его мнение о многих процессах в журналистике.

Ержан, расскажите, как вы пришли в «Радиоточку», и каким был старт для вас?

Михаил Пак, который руководил этим проектом, уехал в Москву на Lenta.ru, и должность главного редактора оказалась вакантна. К тому времени я ушел с «Закона», и мне предложили взяться за этот проект. Он был интересный, я согласился, но мне ставили задачу немножко изменить редакционную политику, переформатировать это СМИ, оно ведь проектировалось как потоковое онлайн-радио разговорного жанра. Так часто случается: создатели смотрят на рынок, выбирают что-то новое – чего еще нет, и запускают. Была надежда, что и казахстанцы начнут слушать разговорное радио, но этого не случилось. Если взять опыт других стран, например, Москву – там слушают онлайн-радио и длинные подкасты, потому что есть повод – длинные переезды на общественном транспорте. 30-90 минут ежедневно надо чем-то заполнять, и люди слушают, читают принт, покупают аудиокниги. Аудио-подкасты очень хорошо прижились на Западе. Такой формат, кстати, и появился, когда Apple выпустил первые проигрыватели iPod. В них не было встроенного FM-радио, Apple планировали, что люди могут размещать большие программы в App Store, скачивать и слушать. У нас это непопулярно. Когда я пришел в «Радиоточку», общая статистика показала, что текстовые материалы у нас читают лучше, чем смотрят видео, а видео смотрят лучше, чем слушают аудио. Так что, у любых изменений есть объективные причины. СМИ можно просчитать – это математика.

Даже видео смотрят меньше?

Конечно, если только это не вирусное видео. Но производить видео в чистом виде сайту и не выгодно: аудио и видео контент не индексируется, то, что сказано в записи, поисковики не распознают. Мне сразу стало понятно, что нужно делать упор на текстовые материалы, но сохраняя при этом мультимедийность сайта. Мультимедийность позволяет из одного продукта выкачать контент на несколько платформ. Поэтому интервью мы записываем в студии, делаем аудиоверсию, видеоверсию, производим раскодирование, выкладываем текст и фотоматериалы. Мы поменяли форматы аудиопрограмм – они были длинные, и мы сократили их до 15-20 минут, потому что в текстовом виде потом получаются огромные текстовые портянки, и, во-первых, их сложно читать, а во-вторых, слишком много времени уходит на их обработку. В целом, 15 минут записи требуют на раскодировку около часа. Полчаса-час уходит на редактуру, т.е. 2 часа на изготовление текстовой версии – это нормально. А для длинных бесед нужно 5-6 часов обработки, для мультимедийного портала это неблагодарная, бессмысленная работа. Мы сохранили большой хронометраж только в проекте «Культпросвет» – это большое ток-шоу, т.н. table-talk, длительностью до 40-50 минут.

Лента новостей у вас активная теперь, онлайн-радио ушло на второй план.

Лента новостей – это стандарт для казахстанских сайтов, она помогает удержать аудиторию, и она полезна для поисковиков – чем чаще обновляется сайт, тем лучше его отображают поисковики, выше индексация. А радио также доступно, в день в потоке оно работает с 10 утра до 17 вечера. Мы хотим наполнить его музыкальным контентом, но пока это сложно, потому что много денег платить за музыку не хочется, а пиратски брать откуда-то музыку мы не можем. Скажу еще, что у «Радиоточки» изначально был неудобный движок и не очень хороший, на мой взгляд, дизайн – тяжеловатая темная подложка, которая долго грузилась на мобильных устройствах, было неудобное юзабилити, слабая система поиска. Мы перенесли сайт на оттестированный движок, сделали перенос всех данных на новый сайт. Систематизировали меню. Сохранилось все – ток-шоу, интервью, тексты, инфографика, онлайн-вещание, мы добавили только специальный модуль, в котором можно промоутировать материалы, там же размещен аудиоплейер и видео-трансляции. Периодически мы включаем онлайн-трансляции, которые есть в открытом доступе.

Большое количество материалов «Радиоточка» агрегирует, при этом в верхней части материала стоит метка «Источник: Радиоточка»…

Агрегируется новостная лента. А «Источник: Радиоточка» проставлено на сайте чисто технологически, нам по разным причинам приходится это делать, чтобы нормально работала база. А внутри материалов мы всегда точно исполняем все дисклеймеры, которые прописаны в СМИ, источник материала указываем с гиперссылкой в первых абзацах.

Сколько человек насчитывает редакция?

Если брать только т.н. творческий люд – 16 человек.

Сегодня вы довольны результатами работы сайта? Посещаемость за это время изменилась?

Сейчас сайт занимает 50-60-е место в общем зачете Zero; если смотреть только на СМИ, то наверняка его место выше. В прошлом году он был на 150-200 месте, подниматься начал уже в сентябре. Но понятно, что за это время и Казнет сильно изменился. Сейчас у нас на сайте в сутки 10 тысяч уникальных посетителей, будь такое количество у нас прошлым летом, мы были бы на 25-30 месте. За полтора-два года серьезно увеличились просмотры порталов Zakon.kz, Tengri, Nur.kz. Причины просты: подешевели мобильные телефоны, подешевел интернет, люди привыкли быть онлайн. Число людей вряд ли сильно выросло, но глубже стало проникновение интернета, появилась привычка быть онлайн.

Плюс политическая ситуация в мире…

Да, конечно. В 2013 году мощнейший всплеск аудитории в Казнете был после крушения самолета под Алматы, потом все было ровно, и с декабря 2013 года, как только начался Майдан, аудитория начала неуклонно расти. В прошлом году было много разных событий, и людям стало важно получать больше информации.

Ержан, я предлагаю вам пройтись по нескольким мнениям и афоризмам о журналистике, которые прошу вас прокомментировать. Вот первое: «Если высказывание журналиста называют «неэтичным», можно быть почти уверенным, что оно правдиво».

Нет, правдивость и неэтичность – не думаю, что есть между ними какая-то явная связь…. Если это к мнению о том, что национальные вопросы лучше не поднимать, чужие деньги – не считать, потому что это неэтично, то здесь мы сталкиваемся с такой вещью как сетевая общественная цензура. Какая-то часть интернет-сообщества начинает давить на то, что обсуждение некоторых тем не этично. Но это не имеет отношения к тому, правдива информация или нет. Это разные категории.

«Журналистика – это организованное злословие»

Это тоже можно отнести к общественной цензуре. Есть клевета, есть диффамации. А что такое злословие? Если мы публикуем информацию, и она правдивая, но на нее идет какая-то бурная реакция, недовольство, – то это проблема тех людей, которые ее так оценивают.

«Журналистика: искусство объяснять другим то, чего сам не понимаешь»
Есть такое определение: журналист – это профессиональный дилетант, тот, кто знает поверхностно обо всем, и об этом рассказывает. С этой точки зрения, да, так и есть. У нас ведь сформировалась традиция журналистики, в которой все должны были уметь писать обо всем на свете. Но здесь все зависит от политики редакции – каковы ее нормы и правила. Даже если журналист не очень хорошо знает вопрос, но он профессионально организован, то он может пообщаться с экспертами, понять проблему, оценить и правильно изложить, тут я не вижу ничего плохого.

А лично вы, освещая какие-то определенные темы, испытываете потребность копать глубже?

С точки зрения журналистики и последних трендов сегодня приходит время журналистов, которые специализируются на каких-то темах, потому что таков запрос аудитории. Таких авторов редакции проще раскачивать, и в отсутствие у нас большого числа экспертов, когда стираются грани между журналистами и экспертами, специализация журналистов выгодна для редакции. Такие журналисты нарабатывают доверие аудитории, потому что аудитория доверяет тем, кто чем-то занимается постоянно. Мне лично как информационному продюсеру приходится заниматься всеми темами, и даже если я в каком-то вопросе чего-то не знаю, я общаюсь с журналистами, которые в этом разбираются, с экспертами. Работа продюсера – определять углы и повороты, которые интересны аудитории.

«Журналисты несколько схожи с Данаевыми дочерями, которых боги приговорили наполнять водой бездонную бочку»
Здесь огромная доля правды. По сути, наша работа бесконечна – это трагедия журналистов, нам приходится рассказывать что-то на одну и ту же тему по несколько раз в год. Мы же все завязаны на жизнь, на социум, а в социуме все циклично, все бегают по одному кругу, поднимая одни и те же темы. Любой журналист, если проработал 5-6 лет в профессии, уже рассказал почти по каждой своей теме по несколько раз. Творчество журналиста как раз и состоит в том, чтобы в старых темах уметь находить новые взгляды, смотреть под новым углом.

У вас лично случалось профессионально эмоциональное выгорание?

Нет. Когда есть внутренние технологии, когда ты умеешь находить новые углы и рассказывать так, как еще не рассказывали, это и есть профессиональная составляющая. Как раз это и отличает очень хороших журналистов от не очень хороших. Это как музыка или как шахматы, где инструментарий в общем-то ограничен, и все дело в комбинации. Понятно, что все журналисты говорят штампами, но у плохого журналиста их 10, а у хорошего – 500, и хороший сумеет их по новому скомбинировать.

Вы больше работали в телевизионной журналистике – чувствуете себя телевизионным журналистом?

Профессиональному журналисту без разницы где работать. Есть, конечно, вещи, которые более любопытны, более интересны, но принципы работы везде одинаковы. Просто учитываешь формат и используешь те или иные приемы – на ТВ тебе нужен красивый кадр, в тексте визуализация не нужна, а нужно правильно выстроить структуру сообщения и т.п. Главное – видеть общую картину. Хотя это большая проблема. Когда я пришел в журналистику, я попал на очень хорошие телевизионные тренинги в Internews. Мой учитель Стив Олсен – американский продюсер, редактор и оператор в одном лице, дал мне тогда отличные советы. Первое, чему он научил, это тому, что отличает профи от любителя. Профи его дело кормит. Если вас ваше дело не кормит, не дает возможности жить достойно, дело надо менять. Второе – профи делает так, как нужно и правильно, а любитель делает, как может. У нас никогда журналистов не учили оценивать свой материал так, как это делает продюсер. Думать, как он будет выглядеть, подсчитывать трудозатраты на его изготовление. Меня же учили задавать себе вопросы – почему ты это делаешь и как делаешь – нужно делать наиболее эффективным способом. Допустим, у тебя есть тема, но ты понимаешь, что ее невозможно достойно снять для ТВ, потому что это финансы, – не делай, если ты не специализированное издание, конечно. Потому что невозможно показать финансы, как невозможно показать электричество: все, что ты сможешь – включать и выключать лампочку. Нет картинки, значит, делать не стоит. Иначе время будет потрачено зря. Должны быть нормативы, превышение которых вам во вред. По-моему, в редакции Huffington Post говорят: если на материал тратится больше часа, мы его делать не будем, он слишком трудозатратный и не окупается. Журналист должен мыслить так же.

2

«Просвещение распространилось настолько, что ныне можно читать, писать и публиковать, оставаясь неграмотным»

Если смотреть, что происходит у нас на ТВ, в интернете, в газетах – то да. Есть журналисты, которые работают в системе агрегации, которые собирают материал, компонуют и выкладывают – это тоже журналистика, но она не требует большой квалификации. В этом деле хорошо приживаются люди, которые разбираются в трендах, чувствуют, что надо писать именно сейчас и какие делать заголовки. Есть журналисты, которые производят свой контент, но их довольно мало. А в целом у нашей журналистики есть болезнь, которая началась с постсоветской школы и сейчас процветает – я называю это «акынством». Люди рассказывают о том, где они были и что видели, и в этих материалах нет точки зрения, нет проблематики, журналисты не знают, что именно они производят. Это журналистика описательного характера. Что касается безграмотности, тут я могу судить по своему профессиональному окружению. Мы стараемся подбирать людей, которые читают книги, у которых есть какой-то кругозор. Но у многих редакций просто нет такой возможности – нет денег, поэтому идет текучка кадров, и уже не до выбора.

«На журналиста срочность действует возбуждающе. Он пишет хуже, если у него есть время»
Все люди разные. Но, я знаю хороших репортеров, которые очень оперативно хорошо работают, но когда им нужно делать большие материалы, у них не получается. В своей практике я стараюсь давать людям ту работу, которая дается им проще.

Какая скорость должна быть у журналиста, чтобы он вас устраивал как сотрудник?

Мой личный норматив – полчаса-сорок минут на материал в агрегации. Это значит, за это время я могу собрать базовый контент из 3-4 разных материалов, плюс взять комментарий, и подобрать к теме что-нибудь дополнительно, собрать советы, например. Допустим, в Алматы взорвался бензовоз, я собираю информацию по этому инциденту, плюс сразу решаю, что мне к этой новости нужно еще что-то и делаю подборку самых крупных аварий бензовозов, которые были, положим, в СНГ. Подобные материалы, которые идут в подтанцовку к горячим темам, и расширяют информационное поле, пользуются большим спросом у аудитории. Как и советы, как, например, вести себя в такой-то опасной ситуации.

Этот дополнительный контент вы дадите сразу?

Это нужно делать сразу. В ленте такие материалы должны стоять рядом, они позволяют расширить кругозор аудитории, оценить, получить и полезную информацию, и любопытную. Надо забрасывать, забрасывать все, что можно, пока тема горяча.

Понятно, т.е. журналисту вы тоже даете полчаса на материал?

Все зависит от темы конечно, но на сбор информации для простого материала достаточно получаса. Конечно, потом текст дополняется какими-то картинками, в результате уходит час. Если в редакции есть редактор, который может дополнить материал, то каждые час-полтора должно появиться по одному материалу, в день 4-6 материалов. Тут речь идет, конечно, о сборных материалах. Такой ритм позволит журналисту быть конкурентоспособным на рынке и мирно спокойно жить. У него будет набор своих экспертов, которым можно позвонить или списаться в фейсбуке, чтобы взять комментарий. Но, конечно, все зависит от того, какой материал готовится, есть и такие, которые делаются по 2 дня. Все нельзя загнать в одни рамки, но есть абсолютно понятные вещи, скажем, если ты записал пятиминутное интервью, то на расшифровку должно уйти 15 минут, 10 – на оформление и редактуру, и выйдет полчаса.

Если журналист эти нормативы не выполняет, Ержан Сулейменов меняет журналиста?

Бывает. Конечно, в редакции интернет-ресурса все немножко проще, чем на телевидении. Я в теленовостях всегда объяснял журналистам, что у них есть вот столько-то времени съемку, на раскодировку, столько на монтаж, и т.д., потому что их ждут другие специалисты, и они не могут просто так занимать оборудование. В интернет-проектах проще – здесь один человек может сделать все. Но даже если журналист не тормозит работу других, есть общий график, есть единая информационная верстка, в которой какие-то материалы должны быть связаны.

Высказывание в тему: «Журналист – это самый трудолюбивый лентяй на свете».
— Здесь все опять сводится к тому, профессионал это или любитель. Нечего сидеть в редакции после шести, если только у тебя нет экстренного материала, это бессмысленно. Если человек не может выстроить самодисциплину, то нечего ему делать на этом месте, он неэффективен.

Следующее высказывание: «Фактов нет. Есть только их интерпретация. Поэтому писать о фактах нет смысла».

Журналисты часто спорят, что есть новость, а что нет. Как сказал один мой хороший друг, «новость это то, что вы решили опубликовать». Вы ее публикуете, значит это новость. Но вопрос интерпретации всегда актуален, потому что журналистика – профессия субъективная. Если вы только не работаете в акынской журналистике, то остальное всегда будет очень субъективно.

«Правду следует подавать так, как подают пальто, а не швырять в лицо, как мокрое полотенце»
Об этом я не задумываюсь. Это тоже про субъективное восприятие аудитории. Для одного ваша правда будет смешной, для другого любопытной, кому-то покажется оскорблением. Мне все равно, как на это смотрят, предугадать, как на новость отреагируют, невозможно. Главное – соблюсти кодекс редакции – как писать о том или этом. Например, у нас есть цикл публикаций «Кому принадлежит Казахстан». Кто-то звонит и хвалит, какие прикольные разоблачения, кто-то негодующе пишет: «Кто заказал этот материал?». Каждый ищет смыслы и судит исходя из своих ожиданий, кругозора и наклонностей.

Журналистика для вас это творчество или ремесло?

Скорее ремесло, конечно. Как-то в одной из ТВ-программ одного фотографа представили фотохудожником. Он сказал: «Я фотограф. Художник пишет потому, что не может не писать. Попал в тренд – его купят, не попал – работает для себя. В этом смысле я не художник, я делаю работу на заказ». Журналист работает на заказ своей редакции. Но и ремесло тоже должно делаться хорошо, творчески. Есть плохие ремесленники, есть хорошие. Фаберже, например, – хороший, но ремесленник.

Чем в своей работе вы гордитесь?

Мне очень нравилось то, что мы делали, когда я работал в Internews в рамках проекта «Открытая Азия» для тележурналов «Айна» и «Открытая Азия». Там было много времени, не очень ограниченный ресурс, и можно было много интересного снимать. Я очень люблю «Информбюро» и программу «Состояние KZ» – это были очень качественно сделанные программы. Они были очень дорогие! Абсолютно объективно могу сказать, что сейчас такие дорогие проекты телевидение себе позволить не может. Тогда для 5-ти сюжетов в 40 минутную программу работало 6 очень хороших редакторов – Света Британова, Ксения Каспари, Даша Бублик, Галя Рыжкина, Саша Габченко и др.; было 4 оператора, 2 монтажера, режиссер, продюсеры. То же самое в «Информбюро» – там штат доходил до 120 человек, с учетом региональщиков, был высокий цикл новостей – с 7 утра до 9 вечера, до 12-ти выпусков с день. Сегодня такое могут позволить себе только госканалы.

А есть проекты, за которые стыдно, о которых жалеете?

Нет, нет такого.

И последний вопрос, Ержан. Сделать новое СМИ или проект почти только на одном энтузиазме сможете?

Нет, потому что у меня огромное количество обязательств. 15 мин в день уделять стартапу не получится, нужно быть погруженным в это постоянно. Я уже имел опыт создания проектов с нуля: я делал «Судебный репортаж», начинал его сам, и в нем были и частные деньги, и потом американский грант, который мы отработали. Но когда исчезает бюджет, тянуть проект тяжело. Так что если ты не видишь, как дальше монетизировать стартап, лучше не начинать, потому что полгода-год пролетают быстро.

 

Юлиана Алексеенко

 

 

 

 

 

Похожие публикации